Меня заперли в коробку из картонных слов. Завязали связки узелком и подвесили как новогоднюю игрушку на отжившую ветку чужого дерева жизни. Мама, неужели всё именно так?!

Мне снится, что я здесь. Но мне это только снится. На самом деле я растворилась в леденящем ветре времени. Я лечу, касаясь оголённого провода, и вспышки мерещащихся огней, как прощальный фейерверк.

Растоптана надежда на спасение. Я вдавлена в грязную, пошлую действительность. Резкие грани камней раскромсали бровь.

Изрезана изнутри противоречиями, но раны вылезают наружу и принимают отвратительный вид: из них вытекает чёрная непрозрачная желчь.

Оно, самое, жалкое – проткнули пиками ненужных упрёков. Всё лечится теплом близких рук. Они же и новая причина боли.

Я не догоняю. Потолок побелили, но для меня он всё равно синь, как никто другой. Просто стало темнее. Только не уходи сейчас. Я не хочу, чтоб он стал чёрным.

Мои несуществующие пороки распластались на стане плевком уходящего дня. Всё проходит, и это тоже. Правда у каждого своя. Моя совесть спит крепким сном, усыплённая львиной дозой кофеина. Где-то на чердаке моих поступков лежат запылённые крылья. Не достать. Да и незачем.

Моя немота превращается в еле заметный тонкий звук, пронзающий тишину мыслей. Я всё ещё дышу: чувствую острую смесь табака и неловкости.

-Да. Да. Да. – Это я себе. Какая глупая идея – слушать молчание, когда столько слов крутится в голове, как на старой пластинке. Всё выходит не так. Я заболела. У меня токсикоз чувств. Признаки: смех, холодные ладони и зелень зрачков.

Я – маленькая. Меньше спичечной головки. Крохотуля. Кто меня заметит? Только острозор.

Жестокость – лучшее из чувств, рождённых добрыми намерениями. Выжгла словом остатки наносного простодушия: отрубила, отрезала, оторвала культяпки гнилых отношений. Долго он – фиолетовый – бродил туда-сюда. Ушёл нетерпеливый. Я уже и готова была ему отдаться, да холодно. /страх/

Я вполне счастлива. Вполне. За вылезающие из тела жёлтые жилы, меня вытаскивают из сиреневой, как кисель, пустоты.

Я выбрасываю себя на мостовую, комкаю, как исписанный лист. Теперь я могу спокойно лицезреть свои внутренности, не отворачиваясь, чтобы подавить приступы тошноты.

Я здесь. Я есть. Не хочу себя прятать. Быть может у теней тоже есть свои тени. Мои губы заржавели, как металлолом на свалке. Пора с этим кончать.

Меня изнасиловал новый день. Фальшивые зубы, как камни, брошенные в воду моего благодушия. Потускневшие стены давят на совесть. Лучше бы её не было вовсе.

Остатки разговора не прожевались, застряли в горле, как рыбья кость. Нельзя отдавать так много себя, может ничего не остаться более желающим. Хорошо, что время даёт возможность оглядеться и одуматься.

Я лежу, как трава ранним утром. Сновидения росой покрыли меня с ног до головы. Впереди мучительная борьба жалости и тупой ответственности. Звуки открывают мне глаза, заставляя вновь видеть этот ужасно белый потолок. Новое творение вечности встречает меня хмурую в зеркале.

Я больше не хочу бежать. Это безрассудное беспокойство только разжижает кровь. Я устала искать себя, раскиданную кусочками. Меня уже нет. Я собираюсь снова вылезти из матки своих новых помыслов.

Я испытываю. Вновь. От этого всплывает мутная, но тёплая радость. Плевать на условности, созданные однобокими циниками. Я рада пришедшей гордости. Это что-то действительно необычное, когда её острый гранитный выступ заставляет держать осанку.

Жуткое желание тепла: ощутить, как под соседней кожей живут текущие потоки. Мешает немощная боязнь быть непонятой и чужое любопытство.

Изощрённые пытки гормонов зазеленили мерзкую пошлость мыслей. Постыдное невежество омрачило зыбкую неопределённость. Дит-Я застонало от вопля рассудка, утопшего, захлебнувшегося в наводнении ощущения проснувшегося чувства.

По жизни мы не пересекаемся, мы трёмся шерстьми; ты – белою, я – щенячьей. Кайф неописуемый!

Я – сплошное тремоло. Пальцы-смычки водят по коже струн. В моём черепе резонирует цветущий кластер. Завораживающе!

Ночь. Бессонная. Плавный рассвет. Как всегда всё не вовремя: одолевают мысли. Я откровенно лгу сама себе, пытаясь даже наедине с собой скрыть голую правду. Позор! Сколько можно! С огромным удовольствием влепила бы себе смачную пощёчину. Так, чтоб злость взыграла. Ух! Паршивая я овца.

Утром метро похоже на лототрон. Особенно около эскалатора: люди, словно шарики толкутся и попадают на движущиеся лестницы.

Предчувствие готовило мне сюрприз. В последний год меня решили удивить: в оркестре я теперь буду играть на ударных инструментах. Мой смешной имидж не пострадал. Какая жалость!

Осень одарила солнце оплеухой, показала свой дрянной слюнявый язык.

Тебя много, меня – чуть меньше. Мы, как Земля с Луной: притягиваемся друг к другу. Что мы по отдельности? Одинокие частички в огромной, бесконечной Вселенной. Когда мы вместе, я чувствую такое спокойствие, какого не ощущала с момента вступления в сознательную жизнь. Но приходится уходить. Долг заковал ноги и руки в кандалы, и я не в силах этому противиться. Я знаю, что ждёт меня дома: холодные стены, жёсткие клавиши, пропахший тоской потускневший плед, и те, кто подарил мне эту жизнь. Как будто дом стал чужим. В нём нет тебя. Я не знала, что можно мысленно быть так близко. Твой сонный поцелуй возбудил меня больше, чем занятия онанизмом. Спасибо! О таком можно было только мечтать.

Накинув на себя пелену угрюмости, еду в метро. Как трудно возвращаться в этот мир. С тобой я улетаю, и мне не жаль ничего. Ничего не осталось, возможно, только мои планы по осуществлению давней мечты. Своими дивными чарами ты пробудила во мне глагол. Слова, как лава рвутся из жерла моих мыслей. Пусть меня мало, но я хочу, чтоб всё было твоим. Я так давно не хотела этого. Пытаюсь перебороть свой страх перед тем, что меня отвергнут. Ломаю границы своего панциря, он с хрустом разлетается, кусками падая на прохожих. Отжило. Вера растит новый скелет. За мясом дело не станет. Как удивительно ощутить себя только что вылезшей из чрева собственной силы воли. Шея болит от постоянных изломов. Любопытство чрезвычайно сильная вещь. Оно движет мной по жизни, идя под руку с интуицией, переходящей в постоянную сильную эмоцию.

Я – промежуточное звено в твоей жизни. Через некоторое время, в твоей памяти останется лишь след, как от упавшей звезды на небе, вспышка, мало различимая в водовороте событий. Что ж, я не боюсь быть не узнанной при случайной встрече когда-нибудь. Но верю, что в данную минуту я нужна, необходима, как глоток воздуха. Пусть эта мысль греет меня, когда ледяные глыбы проблем сдвигаются, превращаясь в немыслимые тиски. Прочь, гнусное сомненье!

Мне кажется, что ты похожа на виски: пьянеешь от первого глотка, и потом долго ходишь под впечатлением, и оно не проходит, если пить по глотку через некоторые промежутки времени. Хочу тебя испить! Почувствовать твой вкус, насладиться этим, всем, чем могу. Но только ты. Это можешь только ты. Я не в праве…Мне кажется, что ты меня переросла, и дело не в возрасте. Просто мы стоим на разных ступеньках мироощущения, но мы поднимаемся по одной лестнице. Это вселяет надежду…Тебя не просто много, а огромно. Под силу ли мне осознать хотя бы ту часть, что ты даёшь мне? Я постараюсь, я упорная.

далее